Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
14:39 

Сумбур мыслей по поводу Гхатоткачи

Jasherk
Солдат замужем
или на что я потратил сегодняшнее серое утро...

Вчера мы посмотрели 242 серию, смерть Гхатоткачи. Я в прошлый раз вообще это никак не смог прокомментировать. Мне и сейчас очень больно говорить о том, как это сняли в Мхб 2013. У меня только одна версия: перед съемками мужик, которому поручено было сделать, чтобы одни актеры выглядели в кадре мааааленькими, а другие (Гхатоткача) бААААААААААААААльшими, узнал, сколько заплатили за то же самое много лет назад у Чопры. То есть там тоже, конечно, был позор изрядный, но нашему мужичку в итоге предложили в разы меньше. И вот он долго думал, как отомстить Тэвари и отыграться. Он посвятил в свои планы сценаристов, актеров, богов, полубогов, якшей и ракшасов. И в итоге, мы получили в конце серии похороны Гхатоткачи со слегка съехавшей и помявшейся искусственной шапочкой-лысинкой на груде слоновьих какашек.
Ничто не передает содержание сюжета о Гхатоткаче лучше этой кучки какашек, ответственно собранных для него войсками пандавов.
Они комментируют все, что мы видели куда лучше, чем любые слова. Потому что описывать то Г., что показывали нам на экране, просто нет сил. Скажу только, я рад, что мы это пережили и все закончилось.

А чтобы было чуть менее больно, поделюсь с Вами, други мои, выдержками из академического перевода, позволяющими оценить, насколько сильно сочувствовали сценаристы Мхб2013 тому мужику, ответственному за спецэффекты, что сочинили такое Г.
Для начала хочется сказать о совсем забытых и, скажем так, глубоко задвинутых в тень героях великой битвы.
На стороне кауравов это великие воины Бхуришравас и его отец Сомадатта – не такая уж дальняя родня кауравов, по линии, если не ошибаюсь младшего брата царя Шантану; тесть Дурьодханы – Бхагадатта, яростный боец на слоне; наставник Крипа, который сражался, не покривя душой скажу, до последнего; те ракшасы, которые приняли сторону Дурьодханы и погибли, сражаясь за него.
Со стороны пандавов, забытый и игнорируемый супергерой Сатьяки. Некая родня Кришны и ученик Арджуны, которому уделено очень много внимания в академическом тексте, хотя в мирные времена о нем особо слышно и не было. Честно говоря, у меня было подозрение – что этот персонаж чье-то пропандаское мери-сью марти-стю. Взялся из ниоткуда и давай всех мочить налево-направо улочками и переулочками, и при кровавом массакре в лагере пандавов он тоже СЛУЧАЙНО уцелел, т.к. его там в этот момент уже не было. И даже армия у него, внизапно, своя имелась, хотя ее Дрона, не морщась положил минуты за две, если не ошибаюсь. И я бы окончательно решил, что персонаж этот махровое марти-стю, если бы не два момента.
Во-первых, его проигрыш Бхуришравасу, когда Арджуна спас его отрубив Бхуришравасу стрелой руку, после чего милый Сатьяки (он же Ююдхана) снес уже отвратившемуся от битвы Бхуришравасу голову мечом. Как-то немного фуууу это показалось всем вокруг и даже из обеих команд.
Во-вторых, именно его срач с Критаварманом и выяснение, кто подлец, кстати с упоминаниями все того же убийства Бхуришраваса и ночного массакра Ашваттхамы, дал превратиться в жизнь проклятию Гандхари и послужил началом взаимному избиению ядавов.
Так что не последний человек был Сатьяки. Несправедливо забытый в обоих сериалах.
А теперь вернемся к первородному сыну Бхимы ракшасу Гхатоткаче.
Так, для начала размер свой он менял за битву на моей памяти всего 1 раз, когда умер. Сражался он на колеснице. Да, на большой и очень страшной, но на колеснице. Не как простой воин. Да и армия у него была. И не малая.
А как потрепал Гхатоткачу Ашваттхама – это надо читать в оригинале. Просто честь ему и хвала. Не поленюсь и скопирую для тех, кто готов осилить:
При виде его (Ашваттхамы), устремляющегося против колесницы внука Шини, сын Бхимасены (ракшас Гхатоткача), воспаленный гневом, сдержал того врага, (75) стоя на громадной, страшной колеснице, сделанной из черного железа и покрытой медвежьей шкурой, запряженной не конями и не слонами, а существами, подобными слонам. (76) Она была осенена устремленным ввысь сверкающим знаменем с изображением восьми колес, на котором восседал царь стервятников с широко раскрытыми глазами и пронзительно кричащий. Она была уставлена кроваво-красными флажками и украшена гирляндами из внутренностей (различных животных). И та огромная колесница была снабжена восемью колесами. И стоящий на ней (Гхатоткача) был окружен целым акшаухини войска страшных видом ракшасов, вооруженных пиками и тяжелыми булавами и с глыбами скал и деревьями в руках. При виде его с поднятым огромным луком, словно это был сам Разрушитель с булавою в руке во время гибели мира, цари проникнулись страхом.
31—38 Мучимое страхом, войско сына твоего пришло в сильное волнение, словно бурное течение Ганги, взыгравшееся водоворотами под действием ветра. Перепуганные львиным рыком, издаваемым Гхатоткачей, слоны начали испускать мочу, а цари стали сильно трепетать. Тогда обрушился там со всех сторон на землю густой ливень камней, исторгаемый ракшасами, ставшими более сильными во время сумерек. Железные колеса, (77) бхушунди, (78) дротики, пики и копья, шатагхни и пики с серповидным острием (79) непрерывно падали там. При виде той свирепой и ужаснейшей битвы цари, сыновья твои и Карна, сильно обеспокоенные, разбежались во все стороны. Только один надменный сын Дроны, всегда восхваляющий силу оружия, не дрогнул. И он своими стрелами развеял иллюзию, созданную Гхатоткачей. Когда же была разрушена иллюзия его, Гхатоткача в неистовстве выпустил страшные стрелы (в своего противника). И они вошли в Ашваттхамана, подобно тому как охваченные гневом змеи быстро проникают в муравейник. И те стрелы, остро отточенные на камне, пронзив насквозь сына дочери Шарадвана (Крипи), быстро вошли в землю, обагренные кровью.
39—43 Однако Ашваттхаман, отличающийся большой ловкостью рук и доблестью, преисполненный гнева, пронзил разгневанного Гхатоткачу десятью стрелами. Гхатоткача же, глубоко пронзенный в жизненно важные места сыном Дроны, испытывая сильную боль, схватил колесо, имевшее сто тысяч спиц. Края его были острыми, как бритва, и само оно обладало блеском утреннего солнца. И было оно украшено драгоценными камнями и алмазами. И желая убить своего противника, сын Бхимасены швырнул то колесо в Ашваттхамана. И в то время как оно с большой быстротою устремлялось (к своей цели), сыном Дроны оно было раскрошено (на мелкие кусочки) при помощи его стрел. И оно рухнуло на землю, оказавшись напрасным (в своем применении), подобно надежде, взлелеянной человеком обездоленным. Увидев колесо свое сокрушенным, Гхатоткача тогда быстро окутал сына Дроны своими стрелами, словно сверкающий блеском (Раху) (проглотил) Солнце.
44—49 Тем временем блистательный сын Гхатоткачи, подобный массе растертой глазной мази, (80) воспрепятствовал подступающему сыну Дроны, подобно тому как царь гор (Меру) преграждает (путь) ветра. Мучимый стрелами внука Бхимасены — Анджанапарвана, (81) он (82) выглядел подобно горе Меру, терзаемой дождевыми потоками, (низвергающимися) из облака. Однако Ашваттхаман, в доблести равный Рудре, или Упендре, (83) или Индре, не дрогнул и срезал одной стрелою знамя Анджанапарвана. Двумя же другими он сразил возницу его колесницы, а тремя другими (срубил) его тройное бамбуковое дышло. Затем одной стрелою он рассек лук его, а четырьмя другими — четырех его коней. Лишенный колесницы, Анджанапарван занес свой меч. Но другой очень острой стрелою Ашваттхаман рассек надвое тот меч, усеянный золотыми пятнышками, в руке его. Тут внук Хидимбы, (84) о царь, закружив украшенною золотыми браслетами палицей, быстро метнул ее в Ашваттхамана. Однако сбитая стрелами сыном Дроны, она упала на землю.
50—66 Взмыв тогда в небо, Анджанапарван стал испускать рев, подобно тому как гремит грозовое облако. И с небосвода он дождил ливни деревьев (на своего врага). Но как солнце пронизывает гущу облаков своими лучами, так и сын Дроны стал тогда пронзать своими стрелами сына Гхатоткачи, удерживающего в себе силу иллюзии, в небосводе. Спустившись вниз, величавый Анджанапарван снова очутился на своей украшенной золотом колеснице, уподобляясь высокой горе. И тут сын Дроны убил того сына отпрыска Бхимы — Анджанапарвана, облаченного в железные доспехи, подобно тому как Великий владыка (Махадева) убил (некогда асуру) Андхаку. И увидев своего могучего сына убитым Ашваттхаманом, (Гхатоткача), с браслетами ангада, дрожащими на нем под влиянием его гнева, подойдя к сыну Дроны, бесстрашно обратился к доблестному сыну дочери Шарадвана, сжигавшему (в то время) войско пандавов, точно яростный огонь — лес, с такими словами: «Стой, остановись, о сын Дроны! Ты не уйдешь от меня живым! Я убью тебя сегодня, подобно тому как сын Агни (85) сокрушил (скалу) Краунчу».
Ашваттхаман сказал:
57—68 Ступай, о сын мой, и сразись с другими, о наделенный доблестью бессмертных! Не подобает, о сын Хидимбы, чтобы отец сражался с сыном! (86) И право же, нет у меня никакого гнева на тебя, о сын Хидимбы! Однако же, когда человек охвачен гневом, он может убить даже самого себя!
Санджая сказал:
59—66 Услышав это, сын Бхимасены, проникнутый скорбью о сыне, с глазами, медно-красными от гнева, обратившись в сильном неистовстве к Ашваттхаману, промолвил: «Разве я труслив в сражении, о сын Дроны, подобно человеку простому? Действительно, я родился от Бхимы в прославленном роду кауравов! Я сын пандавов, никогда не отвращающихся в сражениях! Я — верховный царь ракшасов, равный Десятишейному (Раване) в мощи! Стой, остановись, о сын Дроны! Ты не уйдешь от меня живым! Сегодня на поле брани я отобью у тебя охоту к битве!» Сказав так, могучий ракшас, с глазами, медно-красными от гнева, ринулся в ярости на сына Дроны, как лев — на царя слонов. И Гхатоткача принялся дождить в того быка среди воинов на колесницах — сына Дроны стрелами размером в ось колесницы, подобно тому как облако дождит своими ливнями. Сын Дроны, однако, своими собственными стрелами рассеивал тот ливень стрел еще до того, как он мог достичь его. В то время казалось, что происходило другое сражение в воздушном пространстве между (сталкивающимися) стрелами, (как бы олицетворяющими собою воинов). Небосвод тогда в течение той ночи сиял блистательно огненными вспышками, причиненными столкновением оружия, словно он пестрел мириадами светлячков.
67—73 Заметив, что вызванная им иллюзия развеяна сыном Дроны, горделивым в сражении, Гхатоткача, снова сделавшись невидимым, создал еще иллюзию. Он принял вид огромной, очень высокой горы со (множеством) вершин, густо покрытых деревьями, и с источниками, откуда (непрерывно) исторгались потоки копий, дротиков, мечей и тяжелых палиц. Увидев ту гору, подобную скопищу глазной мази, с бесчисленными потоками оружия, падающими из нее, сын Дроны не пошевельнулся вовсе. И потом, улыбаясь слегка, он вызвал к действию оружие ваджра. И та владычица гор, пораженная тем оружием, была быстро сокрушена. Тогда ракшас, обратившись в синее облако в небе, украшенное радугой, стал неистово покрывать сына Дроны в сражении том ливнями камней. Сын Дроны, однако, наилучший из знатоков оружия, нацелив оружие ваявья, уничтожил то синее облако, поднявшееся (на небосводе). Покрыв затем все стороны света тучами своих стрел, сын Дроны, лучший из двуногих, убил сто тысяч воинов, сражавшихся на колесницах.
74—80 И он снова увидел Гхатоткачу, бесстрашно подступающего к нему на колеснице и с натянутым луком, в сопровождении многочисленных ракшасов, напоминающих львов или тигров и наделенных отвагой возбужденных слонов, — одних на спинах слонов, других на колесницах, а иных же верхом на конях. Сын Хидимбы был окружен своими спутниками с очень широкими ликами, крупными головами и претолстыми шеями: ракшасами пауластьямц и ятудханами, злобными и свирепыми в отваге. Храбрые, они были вооружены различного рода оружием и украшены разнообразными панцирями. Наделенные могучею силой, с глазами, широко раскрытыми от гнева, они испускали страшный рев. И в сопровождении тех ракшасов, трудноодолимых в бою, (Гхатоткача выступил) тогда в битве. Увидев их, сын твой (Дурьйодхана) впал в глубокое уныние. И ему сын Дроны сказал: «Постой, о Дурьйодхана! Не следует тебе впадать в смятение! Стой сегодня в стороне вместе с этими храбрыми братьями и владыками земли, наделенными отвагою Индры! Я убью твоих недругов! И не будет у тебя поражения! Говорю тебе клятвенно правду! А тем временем ты успокой свое войско!»
Дурьйодхана сказал:
81 Я отнюдь не считаю удивительным то, (что говоришь ты), ибо сердце у тебя большое! И твоя преданность нам очень велика, о сын дочери Гаутамы! (87)

Санджая сказал:
82—89 Сказав так Ашваттхаману, он тогда обратился к сыну Субалы и молвил: «Окруженный сотнею тысяч боевых колесниц, блистающих в сражении, и шестьюдесятью тысячами слонов, выступи против Дхананджайи! Также Карна и Вришасена, Крипа и Нила; северные племена и Критаварман, Пурумитра и Шрутарпана, Духшасана и Никумбха, Кундабхедин и Урукрама; Пуранджая и Дридхаратха, Патакин и Хемапанкаджа, Шалья, Аруни и Индрасена, Санджая, Виджая и Джая; Камалакша, Пуру и Кратхин, Джаяварман и Сударшана (88) — все они будут сопровождать тебя вместе с шестьюдесятью тысячами пехотинцев. Убей Бхиму и обоих близнецов и также царя справедливости, о дядя по матери, подобно тому как владыка богов убивает асуров! Моя надежда на победу зиждется на тебе! Уже истерзанные стрелами сына Дроны, тела их сильно изувечены. Убей, о дядя мой, сынов Кунти, как сын Паваки (Карттикея) убивает асуров!» После таких слов, сказанных твоим сыном, Саубала (89) быстро двинулся вперед, страстно желая испепелить пандавов и желая, о царь, обрадовать сыновей твоих!
90—97 Тем временем битва, которая происходила той ночью на поле брани между сыном Дроны и ракшасом, стала весьма ужасной, как (некогда) сражение между Шакрой и Прахрадой. Тогда Гхатоткача, воспаленный гневом, ударил сына дочери Гаутамы в грудь десятью жестокими стрелами, подобными яду иль огню. Глубоко пронзенный теми стрелами, выпущенными сыном Бхимасены, он зашатался посредине своей колесницы, словно дерево, сотрясаемое ветром. И снова Гхатоткача широко заостренной стрелою (90) (ударил в него) и быстро рассек ярко сверкающий лук, находившийся в руках сына Дроны. Тогда, взяв другой, огромный лук, способный выдерживать большое напряжение, сын Дроны принялся дождить (в своего врага) острые стрелы, подобно тому как облако проливает потоки дождя. Затем сын дочери Шарадвана послал, о потомок Бхараты, проносящиеся по небу и сокрушающие врагов стрелы с золотым оперением против несущихся по небу (вражеских) стрел. И терзаемое стрелами, то полчище широкогрудых ракшасов выглядело как стадо возбужденных слонов, обеспокоенных львами. Изматывая своими стрелами тех ракшасов вместе с их конями, возницами и колесницами, могущественный (воитель) тот испепелял пх, подобно тому как божественный Агни сжигает существа в конце юги. (91)
98—106 Сжегши своими стрелами целое акшаухини войска ракшасов-найрритов, (92) Ашваттхаман сиял весьма блистательно, как некогда бог Махешвара на небе, после того как сжег город Трипуру. Подобно тому как сверкает ослепительный огонь, сжегши все существа в конце юги, так сиял блистательно сын Дроны, лучший из побеждающих, когда испепелил твоих врагов. И в самом деле, среди тех тысяч царей и тех пандавов, о потомок Бхараты, никто, кроме доблестного Гхатоткачи, могучего владыки ракшасов, не был в состоянии даже взглянуть на сына Дроны в том сражении. И тогда ракшас, о лучший из рода Бхараты, с глазами, покрасневшими по краям от гнева, ударяя в ладони и кусая (нижнюю) губу, сказал, разъяренный, своему вознице: «Вези меня к сыну Дроны!» И на страшной видом колеснице, осененной победоносным знаменем, тот сокрушитель врагов снова двинулся против сына Дроны, чтобы сразиться с ним в поединке на колесницах. И вот преисполненный гнева, ракшас метнул в сына Дроны оружие ашани, (93) снабженное восемью дисками, очень страшное, созданное самим Рудрой. Однако, соскочив со своей колесницы, сын Дроны, оставив на ней свой лук, схватил то оружие и метнул его обратно в самого Гхатоткачу. А тот тем временем (быстро) выпрыгнул со своей колесницы. И то ужаснейшее оружие ашанн, наделенное ослепительным блеском, превратив в пепел колесницу (ракшаса) вместе с конями, возницей и знаменем, вошло в землю, пробив ее глубоко. Увидев тот подвиг сына Дроны, — то, что он, соскочив (с колесницы), схватил страшное оружие, созданное самим Шанкарой, (94) все существа восхвалили его.
107—113 Сын Бхимасены тогда, направляясь к колеснице Дхриштадьюмны, о царь, выпустил снова острые стрелы в могучую грудь сына Дроны. Дхриштадьюмна также бесстрашно метал в грудь сына Дроны стрелы — с золотым оперением и напоминающие ядовитых змей. Тогда сын Дроны выпустил в них обоих длинные стрелы — тысячами. Однако те оба героя (Гхатоткача и Дхриштадьюмна) своими стрелами, подобными пламени огня, уничтожили его стрелы. И битва, происходившая там между теми обоими львами среди людей (с одной стороны) и сыном Дроны (с другой), стала в высшей степени свирепой и вызывала восторг у воинов, о бык из рода Бхараты! Тогда в сопровождении тысячи колесниц, трех сотен слонов и шести тысяч коней к тому месту прибыл Бхима. Однако добродетельный сын Дроны, неустанно свершающий подвиги, продолжал сражаться с ракшасом — сыном Бхимы и с Дхриштадьюмной вместе с его приверженцами. И там сын Дроны показывал чрезвычайно удивительную отвагу, какая не могла быть проявлена никем другим среди всех существ, о потомок Бхараты!
114—120 В одно лишь мгновение ока он уничтожил своими острыми стрелами целое акшаухини войска ракшасов вместе с конями, возницами, колесницами и слонами на глазах у Бхимасены, сына Хидимбы и сына Паршаты, обоих близнецов и сына Дхармы, Виджайи и Ачьюты. (95) Глубоко пораженные прямолетящими стрелами (Ашваттхамана), слоны падали на землю, словно двухвершинные горы. Устланная там и сям отрубленными хоботами слонов, еще двигающимися в судорогах, земля красовалась величаво, будто усеянная ползущими змеями. И от брошенных золотых жезлов и царских зонтов земля выглядела блистательно, точно небесный свод в конце юги со множеством лун и солнц, усеянный планетами (и звездами). И сын Дроны заставил течь там кровавую реку со стремительным течением. Высокие знамена заменяли в ней лягушек, а барабаны — огромных черепах; зонты составляли вереницы лебедей, реющих над ней, а вместо пены ее окаймляли буйволовые хвосты. Цапли и стервятники заменяли в ней больших крокодилов, а многочисленное оружие — изобилие рыб; колесницы составляли в ней неустойчивые широкие отмели, а стяги — ряды ее красивых деревьев.
121—128 И в той ужаснейшей реке стрелы заменяли (мелких) рыб, а копья и дротики — свирепых змей, мозг и мясо служили густой трясиной, а вместо лодок плавали безглавые тела. Вместо моха (у своих берегов) она пестрела волосами (людей и животных) и внушала робким уныние и страх. Она возникала (из крови) тел павших могучих слонов, коней и воинов. Покрытая кровавыми волнами и оглашаемая горестными криками и воплями воинов, она текла в невообразимо ужасный, великий океан, коим служило обиталище Ямы. Убив ракшасов, сын Дроны начал изводить сына Хидимбы своими стрелами. И вновь преисполненный сильной ярости, могущественный и превосходнейший сын Дроны, пронзив потоками стрел партхов, включая Врикодару и сыновей Паршаты, убил одного из сынов Друпады, Суратху по имени. Затем он убил в том сражении младшего брата Суратхи, Шрутаджаю по имени. И еще он убил Баланику, Джаянику и Джаяшву. (96) И потом еще Шрутахваю, (97) о царь царей, отправил сын Дроны в обиталище Ямы. Тремя же другими острыми стрелами с красивым оперением он отправил украшенного золотым ожерельем, могучего Шатрунджаю в мир Шакры.
129—136 Вслед за тем он убил Пришадхру и горделивого Чандрадеву.98 Потом десятью стрелами он убил еще в пылу сражения сыновей Кунтибходжи. Затем, сильно разгневанный, Ашваттхаман возложил на тетиву свирепую прямую стрелу
. И из лука, натянутого вплоть до самого уха, он быстро выпустил ту лютую, превосходнейшую стрелу, подобную жезлу самого Ямы, целясь в Гхатоткачу. И та могучая стрела, оснащенная оперением, пронзив насквозь грудь того ракшаса, вошла стремительно в землю, о владыка земли! Заметив, что он упал, и считая его убитым, Дхриштадьюмна, могучий воин на колеснице, унес его от близости сына Дроны (и уложил) на другую колесницу. Таким образом, о царь, Юдхиштхирино войско, состоящее из колесниц, отвратилось от битвы. А доблестный сын Дроны, победив в сражении своих врагов, издал громкий клич. И его почтили все существа и твои сыновья, о потомок Бхараты! И земля из-за сраженных и павших повсюду ракшасов, (99) нашедших там свою гибель, с телами, пронзенными и изувеченными сотнями стрел, стала чрезвычайно ужасной на вид и непроходимой, словно была она устлана вершинами
гор. И тогда сонмы сиддхов, гандхарвов и пишачей, змеи-наги, Супарны, усопшие предки и вороны, толпы ракшасов и бхутов, а также апсары и боги — все почтили сына Дроны.
Так гласит глава сто тридцать первая в Дронапарве великой Махабхараты.

Перевод Кальянова

Кто не осилил прочитать. Голые факты. Глубокая ночь. Нежравшее, неспавшее и несравшее простите войско сражается уже на чистой ненависти друг к другу. В такое время, ракшасы, конечно, очень полезное войско. И по факту сражавшийся, на самом деле, с самого начала битвы на стороне пандавов Гхатоткача вырывает пальму первенства, применяет психологическое оружие – ракшасов с тельняшках и на зебрах – и откровенно гонит дрогнувших кауравов, чьих собственных ракшасов назадолго до этого он завалил. Но тут ему поперек дороги встает одинокий псих Ашваттхама и начинает так жечь и пепелить, что ничего его не берет. В самом начале он убивает сына Гхатоткачи, а самому Гхатоткаче говорит идти сражаться с воинами его поколения, потому как я тебе не ровня, а у меня нет к тебе никакой личной ненависти. Дальше они лупят друг друга разнообразными видами божественного оружия, которым оба владеют не ниже 80 уровня, по ходу заваливая все живое вокруг, что рискует сунутся. Ближе к финалу к Гхатоткаче подтягивается мощное подкрепление, которое Ашваттхама также поголовно мочит, всех, за исключение Дхриштадьюмны, который в последствии вывозит из битвы потерявшего сознание Гхатоткачу, даже не зная жив он или мертв.
Все это, заметим, происходит еще до битвы Карны с Гхатоткачей, которая только грядет в ближайшие часы, когда Гхатоткача прочухается. Пока же Карна вообще не очень понятно, чем занят, т.к. после того, как он драпнул упоминался он только в числе тех, кто должен помочь Шакуни организовать атаку на пандавов. Вся надежда во время этой атаки возлагается Дурьодханой на старого хромого дядю, а не на супердруга-супервоина. Больно говорить, но в глаза очень бросается.
Если хватит силы воли, потом приведу перевод боя с Карной.
Сейчас слишком больно.

Искал картины на тему боя Ашваттхамы с Гхатоткачей, но не нашел ничего :(
Зато вот Вам картинка довольно полно передающая мои эмоции по этому поводу:


В 133 главе будет легендарный срач Карны с Ашваттхамой.

UPD. На знамени Юдхиштхиры – барабан. Учтем в копилку бесполезной информации.

@темы: Пандавы, Мифология, Махабхарата 2013, Махабхарата, Кауравы

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Махабхарата

главная