Jasherk
Солдат замужем
Автор: Nenena
Оригинал: www.fanfiction.net/s/3764123
Перевод: Jasherk
Бета: Мурчик
Название: Mahabharat Story, или Космическая Махабхарата, в нашем варианте
Фэндом: Махабхарата
Персонажи: царская семья Куру, пандавы, Карна, царская семья Панчала, семья Дроны, Шалья и т.д.
Жанр: эпик, фантастика, драма, романс, приключения, ангст (пожалуй, все виды, кроме детектива, порно и туалетного юмора)
Рейтинг: G
Правовая оговорка: герои принадлежат Ведавьясе Двайпаяне Кришне
Примечания автора: если хотите узнать больше, почитать список персонажей и глоссарий имен, то, пожалуйста, заходите на mahastory dot livejournal dot com.
С любовью и огромной благодарностью Neeti и Steelehearts за бетаридинг.
Буду искренне благодарна за комментарии и фидбек. Спасибо за то, что читаете!

Начало пролога
Про свадьбы и безжалостную судьбу
Про аномальную беременность Гандхари
Финальная часть пролога. Хорошие новости не всегда такие хорошие, как кажется
ГЛАВА ПЕРВАЯ: ХАСТИНАПУР. Часть первая. Компромиссное решение Панду и Дхритараштры
ГЛАВА ПЕРВАЯ: ХАСТИНАПУР. Часть вторая. Пандавам не нравится в Хастинапуре
ГЛАВА ПЕРВАЯ: ХАСТИНАПУР. Часть третья. Первое совместное занятие и первая стычка между Дурьодханой и Бхимой
ГЛАВА ПЕРВАЯ: ХАСТИНАПУР. Часть четвертая. Страсти накаляются до предела
Интерлюдия. КАРНА
Интерлюдия. КАРНА (окончание)

ГЛАВА ВТОРАЯ: РАССТАВАНИЯ. Часть первая. Про то, как принцы проводят свободное время: Бхима и Арджуна - во дворцеЭ, а Юдхиштхира и Дурьодхана - в лесу

________________________________________
"Просыпайся! Просыпайся! Просыпайся! Просыпайся!"
Бхима застонал и перевернулся на другой бок, но все было бесполезно – Арджуна непрерывно скакал вверх и вниз на его постели всей массой своего тщедушного тельца. Бхима медленно открыл глаза, моргнул и поморщился при виде беспросветно хмурого неба за окном. По его ощущениям, было уже позднее утро, но солнечный свет едва пробивался сквозь унылую пелену плотных туч, а вдалеке Бхима почувствовал рокотание грома.
«Ага, - подумал он про себя, - ну не удивительно, что у Арджуны такое приподнятое настроение».
«Давай, просыпайся уже! – заныл Арджуна, наконец устав прыгать по кровати и принявшись вместо этого сердито тянуть Бхиму за волосы. – Ты такой ленивый».
«Ладно, тыква», - простонал Бхима, отпихивая от себя Арджуну и усаживаясь на кровати.
«Я не ТЫКВА!»
«А ты уверен? – спросил Бхима. – Ты же оранжевый и круглый, как тыква, - сказал он и ткнул голову Арджуны пальцем. – И у тебя даже стебель есть!»
«Нет у меня стебля…»
«Да вот же он. Толстый, зеленый и все такое…»
«Бхима!»
«Что? Я же тебе правду говорю».
Охваченный внезапной паникой, Арджуна спрыгнул с кровати Бхимы и бегом бросился к зеркалу в дальнем углу спальни.
«Ты врун! – возмущенно взвизгнул он, увидев свое отражение в зеркале. – Ты просто тупоголовый врун, Бхима!»
«Может быть, но ты сам тупоголовый, если мне поверил», - ответил Бхима, принимаясь копаться в шкафу и натягивая на себя одежду.
Честно говоря, даже будучи довольно мелким, Арджуна, конечно же, не был ни круглым, ни оранжевым, и, по счастью, стебля у него тоже не было. Арджуне было шесть лет, и хотя он был действительно маловат для своего возраста, все остальные члены семьи кроме Бхимы были достаточно тактичны, чтобы не напоминать ему постоянно об этом. Но все равно, Арджуна явно постоянно болезненно переживал из-за дефицита роста. То, что к тому же уже в шесть лет у Арджуны было совершенно отвратительное зрение, тоже не помогало. Как и его природная неуклюжесть. Он носил толстые очки, которые возмущали его так же, как прозвище «Тыква». Бхима знал, что как только Арджуна станет достаточно взрослым, ему можно будет сделать операцию, после чего он сможет навсегда избавиться от очков. Впрочем, Бхима считал, что если очки однажды исчезнут, то прозвище «Тыква» скорее всего прилипнет к Арджуне на всю жизнь.
Ну, по меньшей мере, Арджуна хотя бы был теперь избавлен от необходимости быть самым младшим ребенком в семье.
Два года назад Арджуна, наконец, получил двух собственных младших братьев – близнецов по имени Накула и Сахадева. Их родила его вторая мама, Мадри. Рождение у Мадри близнецов стало абсолютным сюрпризом абсолютно для всех во дворце, в особенности из-за того, что дети также родились девакин. Бхима слышал одно или два упоминания о «мантре Кунти» в разговорах Дедушки Бхишмы и его отца, к тому же у него были и кое-какие собственные подозрения. Но Бхима считал, что если его родители решили ничего не говорить ему, то, значит, и не стоило приставать к ним со своим неуместным любопытством. К тому же, Бхима уже давно решил, на примере Арджуны, что иметь младших братьев очень даже здорово. Потому что они маленькие, и мягкие, и ими легко командовать, и они не имеют права с тобой спорить.
Однако, сам Арджуна был явно не в восторге от того, что несколько месяцев назад Накула сказал свое первое слово, и слово это было - «Тыква». Точнее говоря «Фыква», если уж передавать совсем точно, как Накула это произнес, указывая при этом рукой на Арджуну.
Аржуна безуспешно пытался внедрить прозвища «Кабачок» и «Патиссон» для своих младших братьев, хотя бы для того, чтобы больше не страдать в одиночестве. Однако, было уже ясно, что никто кроме него, так их не называет.
«Как тебе удается всегда так легко ко мне проникать?» - вдруг спросил Бхима у Ардужны, натягивая носки и одевая ботинки.
«Твоя охрана пускает меня, потому что она меня любит», - ответил Арджуна, высовывая язык.
Бхима вздохнул и закатил глаза. Ему начинало не нравиться, что охранники, дежурившие у его дверей каждую ночь, то ли обладали каким-то странным чувством юмора, то ли, и правда, излишне попустительствовали Арджуне.
«Пойдем уже, ты такой медленный», - заныл Арджуна и потянул Бхиму за рукав.
Бхима еще раз глянул за окно и внутренне застонал. По ту сторону трехдюймового стекла мир утопал в сплошных потоках воды. Ливень хлестал по стеклу, а в темном небе рокотал гром. И Бхима прекрасно знал, что это значит…
«Пошли гулять НА УЛИЦУ!!!» - нетерпеливо потребовал Арджуна.
«Нет, мы не пойдем на улицу, - твердо ответил Бхима, поймав Арджуну за рубашку на спине и поднимая его в воздух так же легко, как перышко. Для Бхимы во всяком случае, так и было. Арджуна гневно вскрикнул, возмущаясь таким покушением на свое достоинство, но Бхима тотчас же подхватил его на руки и закинул к себе на шею. – И почему мне приходится все время нянчиться с тобой, а? – спросил он с притворным недовольством у болтающего ногами у него на шее Арджуны. – А где Нана?»
«Няня Нана сказала, что ты будешь играть со мной сегодня».
«Отлично. Весь мир плетет заговоры против меня».
Арджуна подался вперед и обнял голову Бхимы своими маленькими руками.
«Пожалуйста, давай пойдем на улицу? Пожаааааааалуйста».
Бхима выдохнул через нос. Арджуне были известны его тайные слабости, в частности, он был бессилен против арджуниных обнимашек.
«Ну почему ты не можешь оставаться дома в дождливый день, - сказал Бхима в последней отчаянной попытке побороть неизбежную судьбу, – как нормальный ребенок?»
Арджуна наморщил нос.
«Да кому захочется оставаться дома в такой прекрасный день, как сегодня?» - Арджуна явно до сих пор так и не понял, почему абсолютно все те, кого он знал, кажется, совершенно не радовались при мысли о том, что можно промокнуть до нитки.
«Наружу, наружу, наружу, - мрачно пропел Бхима, подпрыгивая с Арджуной вверх-вниз, так что вся комната сотрясалась под ними. – Я тащу глупую Тыкву наружу, чтобы он там подхватил пневмонию и умер, и тогда мне больше не придется гулять с ним под дождем… - Бхима вдруг замер. – А где твое пальто, Тыква?»
«А мне не нужно пальто».
«Полагаю, и зонт тебе тоже не нужен, верно?»
«А зачем вообще гулять под дождем, если не можешь там весело промокнуть?»
________________________________________
II.
Бхима провел Арджуну через холл нижнего этажа дворца и во внутренний двор.
«Надеюсь, здесь можно хоть как-то укрыться от дождя», - услышал Арджуна бормотание Бхимы себе под нос. Но укрыться там было негде. Со вздохом Бхима открыл зонт и замер на небольшой каменистой возвышенности, пока Арджуна прыгал и плескался в мутных лужах вокруг него.
«Бхима сам виноват, что не умеет как следует веселиться», - предположил Арджуна, разбрызгивая фонтаны воды. Вокруг было столько слякоти и дождевой воды, это был просто прекрасный день для того чтобы плескаться, сколько захочешь, а глупый Бхима стоит там под своим зонтом, в пальто и резиновых сапогах, с недовольной гримасой на лице, дрожит и совсем не хочет побегать и поиграть.
«Пошли! – наконец, взмолился Арджуна, стараясь утянуть Бхиму за собой. – Няня сказала, что ты будешь играть со мной, и я хочу поиграть в прятки!»
«Ты можешь ходить, куда хочешь, и делать, что хочешь, но я с места не сдвинусь», - ответил Бхима. Он стоял на камнях среди слякоти и луж с таким видом, будто стоял посреди бурлящей лавы, и один неверный шаг будет стоить ему жизни. Ну или, по меньшей мере, абсолютно промокших и грязных сапог.
Арджуна нахмурился: «Если ты будешь просто стоять на одном месте, это не считается, как будто ты играешь со мной».
«Слушай, если хочешь, пойдем внутрь и поиграем в прятки, как все нормальные люди. Я буду искренне рад поиграть с тобой! Но здесь и сейчас? Ты только испортишь себе одежду, подхватишь пневмонию, и умрешь, и серьезно разозлишь нашу Маму, но если тебе этого хочется, не рассчитывай, что я в этом участвую».
Арджуна вытер свой мокрый нос тыльной стороной руки и замер, хмуря брови с претензией на глубокую задумчивость. Ему придется найти способ заставить Бхиму как-то разделить его веселье, иначе такой прекрасный день будет полностью потерян. Арджуна уже ужасно давно не ощущал в себе такой кипучей энергии, при этом в самой глубине своего сердца он уже давно уяснил для себя одну важную вещь, а именно то, что Бхима всегда-всегда будет его самым любимым братом из всех. Это, конечно же, совсем не значило, что ему не нравились остальные братья. Арджуна любил своего старшего брата Юдхиштхиру. И младшие близняшки были тоже совсем не плохи, хотя Арджуна и знал, что, наверное, никогда не сможет простить Накуле инцидиент с «Тыквой». Но если бы Арджуне предложили выбирать, хочет ли он стать таким же умным, как брат Юдхиштхира, или таким же сильным, и крутым, и ловким в обращении с мечом, как брат Бхима, Арджуна, ни минуты не сомневаясь, выбрал бы второй вариант. Арджуна даже обещал себе часто, когда лежал на своей кровати в неуютно безоблачные и от этого такие бессонные ночи, что однажды он вырастет и обязательно станет устрашающим могучим воителем, прямо как его брат Бхима. Уже через несколько лет Арджуна будет достаточно взрослым, чтобы Дедушка Бхишма мог начать учить его обращаться с мечом, и тогда Арджуна всем им покажет. Он будет таким грациозным, и таким смертоносным, и таким угрожающим со своим мечом, что никто больше не посмеет обзывать его «Тыквой» никогда больше. Даже Бхима, страшный и ужасный Бхима, склонится тогда перед своим младшим братом, как перед равным, и попросит прощения за все случаи, когда он называл Арджуну «Тыквой». И после этого его брату Юдхиштхире и его кузену Дурьодхане уже не надо будет ничего опасаться, потому что у них будет Арджуна, чтобы защищать их царство, и Папа отведет Арджуну в сторонку и скажет ему, что он всегда был его самым любимым сыном, и еще Арджуна станет таким прославленным, что однажды люди начнут произносить его имя с тем же почтением в голосе, с каким произносят имена Рамы, и Ханумана, и…
«Перестань размазывать по мне свои козявки!» - взревел Бхима, силой отпихивая от себя Арджуну.
Арджуна утер свой нос, пока его прекрасные мечты растворялись вокруг. Реальность, какой она и была, обрушивалась на него – холодная, мокрая и грязная. Арджуна был по меньшей мере на шесть лет младше, чем Читрака, самый младший из его двоюродных братьев. Для всей семьи он был малышом, и даже появление Накулы и Сахадевы не изменило этого. Он был тощим и низкорослым, неуклюжим жалким слабаком, особенно в сравнении с ненормально высоким, крупным и могучим старшим братом Бхимой. Даже брат Юдхиштхира, хоть и не был особенно хорош в обращении с мечом, но зато уродился высоким и умел выглядеть внушительно, если было нужно. Ни Юдхиштхире, ни Бхиме никогда не приходилось носить очки или день за днем проводить с няней Наной или испытать на себе, каково это практически каждый день терпеть постоянные шутки и подколы целой сотни кузенов, все из которых были старше и больше, чем он. А Юдхиштхира всегда был занят, занимаясь делами царства, или прикидываясь, что занимается делами царства, а Бхима всегда был занят, то тренируясь с мечом, то советуя что-то Юдхиштхире, то изучая какие-то скучные вещи касательно вопросов государственной обороны, и ни у одного из них никогда не было времени для Арджуны. А папа Арджуны был всегда занят тем, что болел, а первая мама Арджуны и вторая мама, конечно, всегда были где-нибудь рядом, но ведь мамы скучные и всегда только и делают, что говорят ему не горбиться, или не ковырять в носу, или не жевать ручки и карандаши.
Иногда папа Арджуны ездил в лес с его старшими братьями. Но Арджуна вечно был слишком маленьким, чтобы они могли взять его с собой, во всяком случае ему так говорили. Арджуна глубоко переживал эту заброшенность своими родными уже столько времени, сколько себя помнил. Это было НЕЧЕСТНО, что Юдхиштхира и Бхима могли проводить это особое время вместе с Папой, а Арджуна не мог. Но в прошлом году и в этом году, что-то изменилось. Бхима отказался ездить на кемпинг в лес, а это значило, что Арджуна теперь получал целых три дня с Бхимой, и это ведь было справедливо, не правда ли? Логика этого заключения, или же отсутствие такой логики не особенно огорчало Арджуну. Его скорее огорчало, что несмотря на то, что Нана организовала все так, чтобы Арджуна мог провести время с братом, и даже Арджунин божественный папа Индра специально сделал такую погоду, что лучшего дня для игр на открытом воздухе просто нельзя было вообразить, но теперь Бхима хотел уйти в дом и испортить все развлечения.
Бхима глянул на потемневшее мрачное небо у него над головой, как приговоренный человек, бросающий последний взгляд на уже подвешенную и приготовленную петлю, и заметил, скорее обращаясь к богам, нежели к самому себе или Арджуне: «Надеюсь, Папа не застрянет под этим дождем».
________________________________________
III.
«Если подумать, мы заслужили это», - мрачно сказал Дурьодхана.
Юдхиштхира мрачно кивнул. Он стоял по щиколотку в бурлящей грязи, одежда промокла насквозь и облепила его худое тело, а волосы – голову и мокрое лицо, но при этом, как ни удивительно, он каждый миг промокал все сильнее и сильнее. Дерево, под которым укрылись они с Дурьодханой, оказалось очень ненадежной защитой от бури. И Юдхиштхиру мало утешал тот факт, что даже Дурьодхана, обычно умевший оставаться собранным и внешне привлекательным в любой ситуации, даже после трех дней кемпинга в пещере в лесах, в итоге все же пал жертвой разбушевавшихся сил природы. Сейчас прекрасный принц больше всего напоминал мокрую крысу.
«Мы вернемся до того, как начнется дождь, - продолжал Дурьодхана, передразнивая самого себя. – Если гремит гром, это еще не значит, что сейчас ливанет. Эй, серьезно, зачем ты слушал меня?»
«Было четыре часа утра, - сказал Юдхиштхира, стуча зубами. У него ноги начали терять чувствительность в переполненных водой ботинках. – Ты говорил убедительно. А я перед этим уже две ночи спал на камнях».
«Пошли, - наконец, сказал Дурьодхана, выбираясь из их бесполезного убежища под мокрой листвой. – Мы все равно промокнем, останемся мы здесь или пойдем обратно, так что пошли обратно».
Юдхиштхира мрачно последовал за ним, хлюпая ногами в грязи.
Ежегодные поездки Юдхиштхиры в лес вместе с отцом стали традицией всего три года назад, когда оказалось, что Мадри беременна, и здоровье отца Юдхиштхиры неожиданно стало поправляться. Юдхиштхира хорошо помнил, как отец впервые настоял на том, что совершит поездку вместе с ним и Бхимой в глухие леса, где прошла большая часть жизни Юдхиштхиры. Дядя Видура и все папины доктора были просто в ужасе от такого предложения. Конечно, их папе мистическим образом стало намного лучше, но все были абсолютно уверены, что несколько дней в глуши не принесут ничего хорошего здоровью их отставного царя. А он опять набирал вес, к его щекам вернулся здоровый цвет, и руки перестали дрожать. Юдхиштхира знал, что отец, и обе мамы, и Дедушка Бхишма намеренно скрывают от него детали, но он слышал слово «ремиссия», прозвучавшее в их разговорах, достаточное количество раз, чтобы снова исполниться надеждой.
Юдхиштхира любил уезжать в лес с Папой. Для него это было как запоздалое возвращение в лоно природы, в чистоту и тишину леса, которые он помнил с самого детства. К тому же, это позволяло больше времени проводить с отцом и с Бхимой. Последние несколько лет Юдхиштхира был постоянно занят уроками у Дедушки Бхишмы, встречами с политиками и сановниками, произнесением речей, посещением заседаний парламентских дебатов и постоянными переживаниями о том, какую из шести вилок надо взять первой на официальном обеде, так что у него не оставалось времени даже на то, чтобы видеться с собственной семьей.
Прохождение дрессировки на роль будущего царя, как постепенно начал понимать Юдхиштхира в течение нескольких лет, оказалось не таким сложным или непостижимым, как показалось ему вначале. Но все равно оно поглощало его полностью. Юдхиштхира жил, дышал и даже спал в канве политических направлений; ему даже снились налоговые законопроекты. Но рядом с ним всегда был Дурьодхана, а вдвоем любые трудности переносить проще (любые несчастья кажутся легче). Дурьодхана тоже был так занят распутыванием политических махинаций или, к примеру, разбором промахов и преимуществ реформы здравоохранения, что у него фактически не оставалось времени, чтобы видеть собственных братьев. Можно считать, Юдхиштхира и Дурьодхана проводили вместе все то время, когда не спали. При этом ни один из них уже и не помнил, когда он спокойно высыпался за последние четыре года. И они оба были согласны, что действующий министр Охраны окружающей среды – хитрожопый старый хрен, и они оба не так уж скрывали то, что мечтают, чтобы Дедушка Бхишма уже поскорее выбрал и объявил одного из них законным наследником трона, чтобы хоть один из них мог после этого благополучно избавиться и отдохнуть от этой яростной гонки.
Дурьодхана взял Юдхиштхиру по свое крыло с самого начала (ну, почти с самого начала) уже много лет назад. Это Дурьодхана обучил Юдхиштхиру, как нужно подлизываться к своим собственным министрам, как дискредитировать ярых сторонников теории заговоров в вечерних новостях, как выступать на публике и не выглядеть при этом так, как это описывал Дурьодхана, будто у тебя кол в одном месте.
«Похоже, здесь мы пройти не сможем», - вдруг сказал Дурьодхана, вырывая Юдхиштхиру из размышлений и возвращая в насквозь промокшую реальность.
Юдхиштхира взглянул вперед и увидел, что небольшой ручей, через который они с Дурьодханой перешли этим утром, превратился в бурный поток воды. Слишком широкий, чтобы его можно было перепрыгнуть, и слишком быстрый, чтобы можно было безопасно пересечь его вброд. Дурьодхана обернулся, ожидая, что Юдхиштхира скажет ему, куда им идти теперь. Они оба знали, что Дурьодхана не очень хорошо ориентируется в лесу.
«Сюда», - сказал Юдхиштхира, уверенно направляясь вдоль берега и очень надеясь, что он правильно ведет Дурьодхану в направлении такого места, где поток должен так сильно сузиться, чтобы у них появился шанс перепрыгнуть его.
В прошлом году, когда папа пригласил Дурьодхану поехать вместе с ними, Бхима впервые отказался ехать в лес.
Но Юдхиштхира знал, что папа и кузен Дурьодхана взаимно симпатизировали друг другу. «Твой отец такой клевый!» - часто говорил Дурьодхана Юдхиштхире. К тому же он был под большим впечатлением от папиных историй про жизнь в глуши, от его великолепных способностей в стрельбе, и от незабываемого момента, когда папа высказал министру Обороны все, что он о нем думает в присутствии всего парламента, не только не выбирая слов, но еще и дополнив их вполне однозначным грубым жестом. А Дурьодхана всегда ненавидел этого, теперь уже бывшего, министра Обороны.
Но вот Бхима и Дурьодхана так и не поладили. Дедушка Бхишма разумно предложил еще давно, чтобы они просто не пересекались во время тренировок с мечами в одно и то же время: Бхима был сильнее Дурьодханы, и резче, и громче, и привлекал больше внимания на людях; а Дурьодхана, в свою очередь, становился угрюмым и неприветливым, когда им случалось оказаться где-либо вместе больше, чем на несколько минут. И вся сотня младших братьев Дурьодханы из преданности старшему брату вела себя по отношению к Бхиме точно так же. Бхима был убежден, что Дурьодхана испорченный, эгоистичный и упертый баран, склонный манипулировать другими (что, в общем, во многом было правдой); а Дурьодхана считал, что Бхима безответственный, неотесанный и тупой громила (что тоже во многом было правдой). Юдхиштхира давно оставил всякие надежды подружить или хоть как-то сблизить этих двоих. Все, что ему оставалось, это тихо надеяться на то, что однажды Бхима поймет, что в этой безмолвной вражде с Дурьодханой он всегда будет в меньшинстве, и что, тогда он просто в один прекрасный день сдастся и сам предложит перемирие. Но с другой стороны, Юдхиштхира понимал своего брата Бхиму даже лучше, чем самого себя, и он знал, что скорее Арджуну ударит молния, чем упрямый, непримиримый Бхима когда-либо простит обиду и забудет вражду.
Но даже без Бхимы поездка в лес в прошлом году была просто потрясающей, и была такой же и в этот раз, по крайней мере, так было вплоть до этого утра. Во-первых, Юдхиштхире редко удавалось увидеть Дурьодхану не в своей тарелке, а дикие суровые леса на много миль на север от Хастинапура – это была совсем не его стихия. В первую их совместную поездку Юдхиштхира довольно быстро обнаружил, что даже с учетом «бунгало в лесу», который Дурьодхана упоминал однажды, на самом деле Дурьодхана, по сути, никогда, ни разу в своей жизни по настоящему не жил, не ел, не спал где-либо, где не было бы климат-контроля. Ему никогда не приходилось спать на камнях и купаться в реке, или охотиться, чтобы добыть себе еду. Но Дурьодхана привык неизменно излучать такую уверенность в себе, что легко вводил людей в заблуждение, будто он везде ощущает себя, как рыба в воде, поэтому он играючи справлялся со всеми трудностями, хотя Юдхиштхире и удалось все-таки заметить, как посерело у него лицо, когда папа Юдхиштхиры впервые показал ему, как свежевать оленя.
Но Дурьодхана так сильно хотел произвести на него впечатление, что в этом году уже сам завалил и освежевал оленя без посторонней помощи.
И все же Юдхиштхира знал, что лес никогда не будет значить для Дурьодханы так же много, как для него. Впрочем, так и должно было быть. Дурьодхана не отвергал лес, а значит и лес не отвергал его; и именно это, как считал Юдхиштхира, без сомнения могло служить доказательством того, что его кузен Дурьодхана не был плохим человеком. Чтобы ни думал о нем Бхима.
Предполагалось, что сегодня будет последний день, который они проведут в лесу. Дурьодхана разбудил Юдхиштхиру за несколько часов до рассвета, возбужденно шепча ему в ухо, что они двое отправятся на раннюю утреннюю охоту и сделают сюрприз папе Юдхиштхиры, принеся свои трофеи ему в подарок. Дурьодхана прекрасно знал, что у того был фетиш на оленьи головы, и рога, и прочую всякую такую ерунду, которой можно украсить стены во дворце в Хастинапуре. Юдхиштхира согласился, что это просто блестящая идея, ведь это очень порадует его папу, и ни один из них совершенно не подумал в тот момент, что они могут просто не успеть найти достойной добычи до того, как их накроет гроза.
Юдхиштхира знал, что его папа должно быть уже давно проснулся к этому времени и теперь гадает, что могло с ними случиться. Что ж, по меньшей мере, Папа хотя бы в сухости и в безопасности внутри пещеры, в которой они провели три ночи в лесу. Сами Юдхиштхира и Дурьодхана были настолько далеки от понятия сухости, насколько это только возможно.
Юдхиштхира продолжил тащиться вдоль самого края бурлящего потока, преградившего им с Дурьодханой дорогу в том направлении, куда им было надо идти, но пока что не видел ничего обнадеживающего. Разбушевавшийся ручей совсем не думал ни сужаться, чтобы его можно было перепрыгнуть, ни предлагать подходящую переправу из камней.
Вдруг Дурьодхана положил свою холодную, мокрую руку на такое же холодное и мокрое плечо Юдхиштхиры.
«Подожди, - сказал он. – Смотри».
Юдхиштхира повернул голову, взглянул на другой берег ручья и почувствовал, что у него сердце пропустило удар.
Там стоял старичок в лохмотьях, только вот он не был мокрым.
А еще у старичка не было волос, и он улыбался им совершенно беззубым ртом. Он стоял под яростными струями сплошного ливня на прогалине между деревьев, и его кожа была абсолютно сухой. Его лохмотья чуть трепетали вокруг него, колыхаемые нежным бризом, не имевшим никакого отношения к злобному ветру, хлещущему весь остальной заливаемый дождем лес.
«Вы двое хотите пересечь мою протоку, ведь верно? – сказал старичок. Голос у него был сильный и ясный, легко долетевший до ушей Юдхиштхиры, будто бы вовсе не было между ними ни рева разгулявшегося потока воды, ни грома, ни шума дождя в листве, ни скрипа раскачиваемых ветром деревьев.
Дурьодхана еще сильнее сдавил плечо Юдхиштхиры. «Он не…?»
«Спокойно, - ответил Юдхиштхира. – Да, он не человек».
Краем глаза Юдхиштхира заметил, как свободная рука Дурьодханы плавно потянулась к бедру, где, как знал Юдхиштхира, он носил довольно большой, но удобный для метания нож.
«НЕ НАДО, - тихо сказал Юдхиштхира. Дурьодхана послушно опустил руку, и Юдхиштхира совсем тихо прошептал. – Надо быть осторожными. Мы не знаем, кто он. А он может быть кем угодно: ракшасом или якшей, или гандхарвом, если нам совсем уж не повезло».
«О, - сказал старичок, хотя никак не должен был услышать Юдхиштхиру через рев бури вокруг них. – Полагаю, вы можете считать меня якшей. Это моя протока. Я не желаю вам зла. Пожалуйста, разрешите мне помочь вам пересечь ее».
Юдхиштхира рискнул еще раз взглянуть на Дурьодхану, который в открытую пялился на существо на другом берегу от них. Юдхиштхира предположил, что для Дурьодханы – это первая встреча с одним из нечеловеческих существ Куру: призраков, монстров и демонов, которые скрытно обитали на всей поверхности планеты, но, по большей части, старались держаться вдали от центров цивилизации таких, как Хастинапур. Конечно же, Дурьодхана уже слышал о ракшасах и якшах раньше, в особенности перед тем, как они отправились в прошлую поезду с Юдхиштхирой и его папой, поскольку ракшасы и якши часто жили в лесах. Юдхиштхира видел ракшаса однажды, когда ему было лет пять. Его папа убил ракшаса. Для Юдхиштхиры тот случай тоже до сих пор был одной единственной встречей с нечеловеческими существами, но все же…
Юдхиштхира вырос в диком лесу, полном разных опасностей, и его отец хорошо подготовил его к различным неожиданностям. Ракшасы пожирали людей, якши могли быть как благосклонны, так и враждебны к людям, а гандхарвы руководствовались только своими сиюминутными прихотями и, боги помогите тому человеку, который перешел бы им дорогу. Если кто-то сталкивался с ракшасом, самым правильным было бежать со всех ног. Если с якшей, то лучше было дать якше то, чего он захочет. Если же случалось встретить гандхарва, то единственным спасением было очень медленно и тщательно размышлять о сортах грибов, которые тебе могло случиться по ошибке съесть в течение прошлых 24 часов.
«Разрешите мне помочь вам перебраться на этот берег», - повторил якша.
«Зачем это?» - резко ответил Дурьодхана, заставив Юдхиштхиру дернуться от его дерзости. Вот из всех глупостей, какие могли прийти ему в голову…!
«Чтобы в будущем вы были должны мне одну услугу», - ответил якша.
«Хммм, - задумался Дурьодхана, внезапно приятно впечатленный. – Разумно. А если мы не разрешим тебе помочь нам?»
«Тогда вы об этом пожалеете».
«Не сомневаюсь», - пробормотал Дурьодхана.
«Дурьодхана… - Юдхиштхира подался ближе к своему кузену, и совсем понизил голос, хотя и знал, что это бесполезно: если якша захочет их услышать, он их все равно услышит. И все же казалось, что будет лучше если он будет шептать: - Думаю, нам стоит сделать так, как он скажет».
«Почему ты так считаешь?»
«Если он действительно якша, нам лучше воспользоваться его расположением и не злить его».
«А если он лжет нам? Что если он не якша?»
«Окей, - выдохнул Юдхиштхира, начиная терять терпение от того, что Дурьодхана решил чисто по привычке упереться рогом даже в такой очень опасной ситуации. – Давай поразмыслим над этим. Если бы он был ракшасом, он бы нас уже съел. Если бы он был данавом, он бы тоже нас определенно уже съел. А если бы он был гандхарвом, то вряд ли позволил бы себе появиться перед нами в подобной форме. Да и вообще, будь он кем-либо другим, а не якшей, зачем ему было бы лгать нам?»
«Чтобы мы ему поверили, а потом…»
«Пожалуйста, не начинай…»
«Извини, но я не горю желанием идти на сделку с каким бы то ни было монстром, который хочет, чтобы я в последствии был перед ним в долгу. Тебя что, эта часть сделки вообще никак не напрягает?»
Честно говоря, Юдхиштхира очень даже переживал из-за возможности отказаться в долгу перед якшей, но все же в данный момент, мокрый, продрогший до костей, дрожащий от холода и усталый, он был вполне готов согласиться на все, что потребуется, чтобы они могли благополучно добраться до теплой и сухой пещеры, где их ждал отец, скорее всего возле костра, с готовой горячей едой, и сухими одеялами, и…
«Я не буду стоять здесь вечно, - сказал якша, - Пожалуйста, примите решение. Не надо испытывать мое терпение».
«Хорошо, - быстро сказал Юдхиштхира, с вызовом поднимая свое непрестанно умываемое дождем лицо навстречу якше. – Мы согласны».
Дурьодхана толкнул Юдхиштхиру локтем и что-то пробормотал, но Юдхиштхира намеренно проигнорировал его. Юдхиштхира знал, что Дурьодхана терпеть не мог, чтобы за него принимали решения или же говорили от его имени, но было поздно. Юдхиштхира не мог больше ждать.
Якша выступил вперед, опустился на колени у самого потока и медленно погрузил кончики своих пальцев в пенящуюся воду. То, что случилось потом, заняло меньше доли секунды: ручей затрещал, вздрогнул, как заливное, а после застыл, скованный льдом.
Дождь хлестал по блестящей поверхности изогнувшейся ледяной ленты, которая теперь лежала в лесу между деревьями, простертая и расплющенная у самых ног Юдхиштхиры.
«Поспешите, - сказал якша, поднимаясь. – Скоро она растает».
Юдхиштхира осторожно шагнул вперед, поставив свою правую ногу на скользкую, мокрую поверхность заливаемого дождем льда. Плохо дело: у него не было шансов устоять на ней. Отбросив последние обрывки достоинства, Юдхиштхира встал на четвереньки и медленно пополз по льду.
За спиной он услышал странный звук, как придушенный кашель. Он обернулся и увидел, что Дурьодхана все еще стоит на краю застывшего ручья, не решаясь последовать за ним.
«Давай же», - нетерпеливо позвал Юдхиштхира, в том числе еще и потому, что будь он проклят, если будет один ползти, как идиот, на четвереньках по скользкой поверхности замерзшего ручья.
Но Дурьодхана все так же стоял на месте, с каждой минутой промокая все больше, глядя на застывший поток со странным выражением смешанного ужаса, трепета и отвращения на лице.
«Ты смеешься надо мной», - произнес он так тихо, что Юдхиштхира едва смог расслышать его за шумом дождя.
«Дурьодхана, ну пожалуйста!» - холодный лед болезненно обжигал мокрые ладони Юдхиштхиры.
Дурьодхана медленно опустился на колени у самого края льда и пополз вслед за Юдхиштхирой по льду. При каждом движении он вздрагивал, как будто лед обжигал его, как только он прикасался к нему.
Когда он достиг противоположного берега ручья, Юдхиштхира дрожа поднялся на ноги на грязной земле, а потом помог Дурьодхане тоже подняться. Якша стоял прямо перед ними, все такой же ободранный, но при этом совершенно сухой, хотя ливень по-прежнему свирепствовал вокруг них. Якша улыбнулся им обоим. У него действительно не было зубов.
«Спасибо вам», - сказал он.
«Как ты это делаешь?» - неожиданно крикнул Дурьодхана.
Юдхиштхира прикусил губу и заставил себя промолчать. Он не был уверен, что его больше напугало: то, что Дурьодхана так грубо и темпераментно потребовал от якши ответа, или то, что голос Дурьодханы прозвучал так… расстроено. Да, именно так это называлось. Дурьодхана был не из тех, кто показывает страх или растерянность кому бы то ни было, но дрожащий голос, который он всегда умел прекрасно держать под контролем, полностью выдавал его.
Но якша, похоже, совсем не обиделся на грубость. Он просто сложил руки на груди и сказал, почти нежно: «Из всех людей как раз тебе и не стоило бы бояться. Я знаю, что ты уже касался наших секретов раньше».
У Дурьодханы лицо побелело, но он ничего не ответил. Юдхиштхира взглянул на Дурьодхану, потом на улыбающегося якшу, потом опять на Дурьодхану, который посерел и казался больным совсем как тогда, когда впервые увидел, как свежуют оленя. Юдхиштихра не понял слов якши и почему они так напугали Дурьодхану. Но Юдхиштхира был точно уверен в одном – в том, что ему совсем не нравится видеть своего всегда сильного и уверенного в себе кузена бледным и испуганным.
«Спасибо Вам, - быстро сказал Юдхиштхира якше, крепко сжав холодную липкую руку Дурьодханы. – Нам пора идти…»
«Подожди. Я еще не сказал вам, какую услугу вы будете мне должны».
Юдхиштхира замер, потому что другого выбора у него все равно не было.
«Один из вас однажды станет царем», - сказал якша.
У Юдхиштхиры дыхание перехватило. Он совершенно не ожидал, что якша узнает их с Дурьодханой. Якшей обычно совершенно не волновали политические дела смертных.
«Насколько я знаю, существует традиция, что в день коронации приглашают провидца, чтобы он предсказал будущее?»
Юдхиштхира медленно кивнул. Так и было.
«В день вашей коронации я хочу быть тем, кто предскажет вам будущее, - якша закрыл глаза и сложил руки перед собой. – Это именно та услуга, о которой я хотел попросить».
Юдхиштхира замер, не зная, что сказать. Но заговорил Дурьодхана:
«Мистеру Дхаумье это не понравится, - цвет частично вернулся к его лицу, голос снова окреп. – Он был нашим семейным жрецом уже много десятков лет. Если мы откажем ему в чести принять участие в коронации, это будет страшным оскорблением».
«Но такова услуга, о которой я прошу вас», - повторил якша.
«Ты только что оказал нам услугу, а теперь просишь меня отплатить тебе, разрешив оказать еще одну услугу? Мне это что-то совсем не нравится, старичок».
«Не будь таким упрямым, когда общаешься с тем, чего не понимаешь, - сказал якша. Его глаза были закрыты, но в его старческом голосе прозвучали угрожающие нотки. – Ты оплатишь мне за мою услугу именно так, как я попросил, или невообразимые несчастья обрушатся на твое царство, Дурьодхана. Куда большие, чем мог бы принести ему даже ты сам, Дурьодхана».
Дурьодхана зарычал и уже открыл было рот, чтобы ответить что-то, но Юдхиштхира сжал его руку, отчаянно пытаясь его остановить…
Но было поздно. Старичок-якша уже исчез.

Продолжение следует

@темы: Хастинапур, Пандавы, Мифы, Махабхарата, Кауравы, Демоны